Жизнь в удовольствие


— Жизнь существует для того, чтобы получать удовольствие! – заявил слащавый гоблин, откинувшись на пеструю спинку дивана, приобняв парочку гоблинш, прижавшихся к нему с обеих сторон и по-собачьи предано заглядывающих в глаза. – Да, крошки? Уж я-то знаю толк в развлечениях!

— И изобретениях! – поддакнула брюнетка, поглаживая грудь гоблина и как бы невзначай спускаясь тому на пояс, где покоился увесистый кошелек. – Твоих изобретениях, Фитинг!

— Да! – подхватила вторая. – Расскажи нам, как тебе удается без конца генерировать такие потрясающие идеи?

— Ну-у-у… — Наиграно смущаясь, протянул гоблин, сжав плечи девушек в ухоженных ладонях. – В детстве я упал в котел с… — Он на секунду замолчал, что-то припомнив и невнятно для других пробормотав: — А, нет. Это уже было. – Одарив друзей и знакомых, находящихся неподалеку, улыбкой благодетеля, он лениво приподнял руку. – Официант!

В Кезане был выходной, но, разве что, только для высших слоев населения, которым вообще доступен отдых. На площадке у бассейна шел праздник. Множество гоблинов в нарочито выспренних платьях сверкали переизбытком драгоценностей. Всем собравшимся, как и расе в целом, было свойственно «пере», чем «недо». Лежаки с широкополыми зонтиками, надувные пони, море выпивки, еды и танцев. Из динамиков в углу играла музыка, островной народ веселился.

В вип-зону, по звучному призыву Фитинга, услужливо заглянул официант. Еще издалека было заметно, что у гоблина с черными, прилизанными волосами деньжата не просто водятся, а размножаются – приятное свойство, поэтому иметь дело с таким парнем было очень приятно.

— Три «Каджа-Колы». – Сделал заказ Штуцер, и другой официант, проходящий мимо, тут же приблизил к нему и его девочкам поднос с окрыляющим напитком.

— «Каджа-Кола»! – томно застонали гоблиншы, с готовностью приняв бокалы.

— Именно! – Фитинг подмигнул обоим, одновременно умудряясь и держать напиток, и обнимать своих цыпочек. – Ну-ка… — И он сделал несколько глотков.

Длинные уши Штуцера дернулись, шея резко втянула голову в плечи, а большеротое лицо исказилось на мгновение так, будто бы гоблину закапали в нос лимонный сок. Он затрясся и, крякнув, отрезвляюще тряхнул головой. Рассеянный взгляд отдыхающего загорелся огнем одержимости и неописуемого восторга.

— Да это же ваниль со вкусом шоколада!!! – завопил он, запрокинув голову, и его очаровательная компания последовала его примеру.

Гоблиншы пережили нечто похожее, что и Фитинг. Охнув и словив кайф очистившейся чакры, открывшегося третьего глаза или вкушение потока гениальности – как хотите, — они поправили грудь и свое открытое, роскошное платье, а потом, синхронно чмокнув Штуцера в обе щеки, уставились друг на друга такими же горящими глазами.

— Да это же гениально! – воскликнула брюнетка.

— Что? – не поняла ее блондиночка, на миг засмотревшаяся на пару золотых зубов Фитинга.

— Водостойкое мыло! Для использования под водой!

— Нет! Моя идея лучше! – помедлив и оценив, нахмурилась собеседница. – Дома из грязи! Ты проводишь в них уборку, и они… исчезают!

— Нет-нет-нет, дамы! – перебил их Фитинг. – Это все ничто перед флербертами!

— Флерберты? Что это? – насторожились обе.

— Я не знаю, что это, но название отличное, поэтому стоит его зарегистрировать, как торговую марку! – признался Штуцер и загоготал во все горло, причем было уже не понять, кто где, ибо дамочки завыли с ним в голос. – Ох, детки, сколько всего мы изобрели с помощью «Каджа-Колы»! Дирижабли, крошшеры, динамиты, гаубицы, трициклы, бомбы, ракеты!..

А гоблинш тем временем потихоньку отпускало, и они вновь прильнули к Фитингу, лаская тому грудь через белую шелковую рубашку и мало-помалу пробираясь под нее.

— Гоблинские ракеты – самые лучшие! – восторгалась блондинка, а брюнетка ее поддерживала:

— Такие мощные и… большие!

Штуцер отправил в рот ягоду из чаши с фруктами и, прожевав, ухмыльнулся.

— Пойдемте-ка, девочки, я покатаю вас на своей… большой ракете!

 

 

— Ч… Что это ?!

— Помогите!!! Кто-нибудь!..

— Бежим! Скорее!

Вулкан Каджаро, из недр которого гоблины долгие годы добывали каджамитовую руду, начал извергаться. Остров поглощало пламя, разветвленные дороги и причудливые многоэтажные постройки гоблинов плавились, взрывались и исчезали без следа в опаляющей, неспешной, но такой неотвратимой волне смерти. Много лет Каджаро считался спящим, пока не пришла тьма и гарь, изрыгаемая чревом Смертокрыла…

— На корабль Галливикса! Мы спасемся! – кричал кто-то слева, но Фитинг слишком дорожил временем, чтобы хотя бы на миг оглянуться. Он бежал со всех ног по какой-то улице Кезана, которая стремительно превращалась в ничто. Горящая сера, вопли перепуганных гоблинов, перевернутые трициклы и дым… Много дыма. Ухоженные волосы разметались, белоснежная рубашка перепачкалась в саже и местами порвалась. Фитинг не обращал внимания на ссадины и боль. Единственная мысль о спасении стучала кровью в висках, гоблин понимал, что если корабль и есть, то Галливикс пустит на его борт только на правах рабов, а у рабов нет прав, но они могли выжить… Хотя бы как-то. Хоть что-то. Хоть где-то. «Обречены» — пронеслось в сознании, и Штуцер сжался, когда откуда-то сбоку послышался нарастающий рваный скрежет. Он задрал голову, и глаза его в ужасе распахнулись…

 

Он резко оглянулся назад. Огромная радиовышка перекрыла дорогу, погребя под себя несколько чьих-то домов, сломав заборы и сплющив машины. Огонь приближался, из-за дыма было трудно дышать, хотя Фитингу казалось, что сейчас он не дышит совсем – гарь начисто забила легкие. Отвратительные ощущения сжимали горло, но все это оказалось ничем перед видом окровавленного трупа, некогда холеного и лелеянного тела, тела Штуцера Фитинга, раздавленное беспощадной арматурой вышки…

Ему хотелось кричать. Кричать, что есть силы, но он не мог. Пространство вокруг маленького тельца искажалось. Гоблин смотрел на свои руки, сквозь призрачные пальцы, на забившуюся в стыки многочисленных колец грязь… Время остановилось, и мир поплыл мимо, но история продолжалась, раскинувшись черным крылом дракона над Кезаном. Фитинг хотел бежать, но вросшие в нагревающуюся землю, отказывали в действии. Он смотрел в лицо своего изувеченного тела, и в глаза, что потеряли огонек, пробуждаемый «Каджа-Колой»…

Но вдруг что-то произошло. Что-то, что трудно объяснить и еще труднее осознать. Мертвое тело Штуцера начало таять, обращаясь тенями, и плавно перемещаться в пространстве к нему самому, к его душе, остановившейся в замешательстве посреди дороги иного пространства. Фитинг видел ее приближение и попятился, но курс темного духа был неуклонен, и как бы гоблин не старался сбежать, мрачный силуэт ворвался в него так, что последний вдох вырвался наружу надрывным кашлем. Оглядев себя и не веря, что жив, Штуцер, еле перебирая ногами, бросился к причалу, даже не думая о том, что корабль Галливикса угодит в замес между флотилиями Орды и Альянса…

Комментарии:

Comments are closed.