Пробуждение


Его будто подкинуло. Сознание вернулось настолько резко и неожиданно, что мир вокруг закачался и поблек, став бледным, черно-белым, размытым… Он поднял голову. Вокруг был только снег. Алый снег. Ему показалось, что вершины окружающих гор нависли над ним, скорбя об утрате… кого? Он приподнял руки, оглядев их и ужаснувшись. Это были его руки, но почему они кажутся чужими?.. Латные перчатки будто стали с ним единым целым. Нужно исцелиться… Быстрее. И снова в бой… В бой!.. Он же где-то здесь, этот Лич, этот Артас… Убить! Убить!!! Тяжело сев, он расстегнул наруч и попытался стянуть перчатку. Никак. Она заиндевела, впитав в себя мороз. Снять… Немедленно! Он поднапрягся и стащил ее с себя… Она нехотя поддалась, но… отхватила себе примерзшую к внутренней стороне кожу… Голые кости, потемневшее, гнилое мясо… От увиденного ему захотелось кричать. Грудь приподнялась по инерции, но из нутра вырвалось бульканье… Черная кровь брызнула на залитый чьей-то кровью нагрудник… Ни слова, едва ли какой-то звук. Ужас, паника. Бежать! Бежать от самого себя! Дрожащая костлявая рука потянулась к отсутствующей челюсти, на месте которой обрывками висели щеки и драной кашей некогда красноречивый язык… Что?.. Где?.. Как?.. Только сейчас оглядевшись, он осознал, где находится и вспомнил… Врата Гнева, Артас… Они вышли против него, схлестнусь в бою с Плетью. Рыцарь… Рыцарь Смерти, что настиг его и обрушился несокрушимой волной, разгромив наголову… Он пал. Да. Точно. Он был повержен. А вот и они… Все те, с кем он бился рука об руку… Вокруг были разбросаны тела бойцов Серебряного Рассвета. Все мертвы, как один, тогда почему он?.. Боли не было, крови тоже, а та, что осталась, давно запеклась, обратившись темно-багровыми пятнами на доспехах. Ему не было холодно. Он не чувствовал ничего. «Свет… Неужели он отверг?.. Принял моих собратьев, а меня?.. За что?..». Заставив свое закоченевшее тело выпрямиться, он кое-как встал на ноги. Кособокий, полуразложившийся, с доспехами, что висели на нем, как на манекене… Немертвый. Безвольно опустившиеся руки с примороженными латами слегка приподнялись, но тут же вновь обвисли. Нет. Он пуст. Пуст, как иссушенный колодец. Свет оставил его вместе с последним выдохом, ушел, вместе с душой. Он огляделся. Никого. Один в поле… и уже не воин. Куда идти? Что делать и, главное, зачем?.. Он попытался нахмурится, но маска боли, надетая лютым морозом Драконьего Погоста, сидела слишком крепко. Брат… Точно, брат! Он прилетел в Даларан, проделал немыслимый путь из Восточных Королевств, из садов Луносвета, чтобы не просто выступить против убийцы своей крови, но найти ее, эту часть самого себя. «Саритейн…» — ему хотелось сообщить холоду заветное имя, но ничего не вышло. В эту попытку сказать хоть слово даже кровь не пролилась. Ничего не произошло. Тишина. И вдруг его обуяла ярость. Это проклятие, не иначе, всё то, что с ним случилось. Он восстал из мертвых, как его брат, но… Неужели самостоятельно пробудился?.. Нет. Нет-нет. Просто его дело еще не закончено, его миссия не завершена. И это вовсе не проклятие, это подарок судьбы! Она умертвила его, дабы он смог встретиться с ним лицом к лицу, с тем, с кем когда-то играл в Лесах Вечной Песни, с кем на спор бегал в Переулок Душегубов и восхищался правящим лордом Тероном… Как давно это было, как далеко всё это осталось… Он сорвал с себя перчатки, в бешенстве скинул наплечники и пояс, что до сих пор удерживал ножны его утерянного меча. Нет, ничего не нужно. Он не боец. Теперь не боец…

Ноги несли его дальше от молчаливых зазубрин Врат Гнева, ближе к подземной крепости Азжол’Неруба, ближе к морю. «Саритейн…» — выклеванные вороньем глазницы светились бледно-желтым. – «Саритейн, ты не узнал меня?..» — ноги несли его сквозь снег и метель, заставив остановиться у обледенелого дерева, кора которого сияла чистым льдом. – «Саритейн, слышишь ли ты теперь мое дыхание?.. А сердце?..» — полуразложившиеся, сгнившие руки коснулись застывшей воды, и он вдруг увидел на вылизанной ветром глади собственное отражение и ужаснулся, отпрянув. – «Саритейн, помнишь ли ты, как меня зовут?..» Ветер, теребивший его пропитанный старой кровью плащ, прокусил своими незримыми зубами застежку и сорвал некогда белое покрывало с плеч. Иней на голых деревьях молча наблюдал за немертвым, что, будто обессилев, присел у терявшихся в снежных заносах корней и, поддев пальцами щепотку ледяных осколков, бездумно подбросил их вверх, где они застыли на мгновение и необычайно медленно осели на снег перед ним. Странно. Он не переживал никаких чувств. Это было дико, это вгоняло в панику и даже натолкнуло на несуразную мысль о самоубийстве, но… Он ухмыльнулся бы также очаровательно, как мог когда-то. Теперь же это было недоступно, равно как и дар голоса, похищенный тем безымянным рыцарем… Жив ли он еще?.. Что за глупый вопрос! Они все мертвы. Все до единого, включая его самого.

Пальцы вновь подхватили льдинки и подбросили их. Как в волшебном шаре со снежинками они вдруг завели замысловатый хоровод у ног немертвого и образовали собой полупрозрачную горку, что своими очертаниями уж очень напоминала одно из самых древнейших мест во всех Восточных Королевствах. Черная гора. Немертвый смотрел на это маленькое хрустальное изваяние у своих ног, когда заметил, что один кристаллик вдруг сорвался с вершины горки и полетел, расправив крошечные крылья… Дракон. Он парил над остроконечной шапкой этой импровизированной Черной горы так, будто бы был чьим-то видением. Он сходит с ума?.. После смерти? Забавно. Поднявшись, он сжал кулаки и в ярости обрушил ногу на горку и на дракона, бесследно смешав их со снегом. Повернувшись, он уже хотел идти дальше, как вдруг краем заметил, что с застывшей коры глядит жуткая физиономия его самого… Ненависти немертвого не было предела. Костлявый кулак ударил в лед и трещины, что стремительно разбежались по нему, собрались осколками над головой нежити, обратившись смертоносными кольями…

Он остановил свой взгляд на пасущемся вдалеке марале, который, похоже, искал ягель. С шумом выпущенных стрел колья один за другим рванули в его сторону. Атака немертвого на дикого зверя была настолько яростной и смертоносной, что за считанные мгновения животное было пригвождено к земле и, обагрив ее своей кровью, испустило дух. В другой момент… Нет, в другую жизнь, в далеком прошлом, он бы спустил с него шкуру и насытился мясом, но не сейчас. Еда, питье… — всё стало бессмысленным, но лишь сама жизнь… или… Нет, это всего лишь существование, коротание времени тем или иным способом… Теперь у него вечность. Нужно привыкнуть к этому. Привыкнуть. «Когда я был жив, я мог привыкнуть ко многому…» — подумалось ему вдруг. Да, он сохранил способность думать, и именно это отличало его от безмозглых вурдалаков, что тянулись несметным полчищем по следам верховых рыцарей Короля Лича. Неуклюже наклонившись, он подцепил горсть снега в ладонь и крепко сжал ее. Вокруг был только мороз… Внутри и снаружи, а он, утратив Свет и способность сражаться, восстал из мертвых, как еще не присягнувший Королеве Банши, Сильване Ветрокрылой, на верность бывший человек… Он стал нежитью, которую когда-то ненавидел, с которой когда-то сражался ценой собственной жизни и… проиграл. Да, он проиграл нежити, но проиграл ли жизни?.. «Домой…» — промелькнуло в голове, а пальцы, что некогда заканчивались ухоженными ногтями, теперь стали больше похожи на иглы, что начали ткать заклинание, разверзшее пространство и открывшее портал, внутри которого грезили руины Лордэрона… «Домой, в Подгород… Огромный склеп для нас всех…»

Комментарии:

Comments are closed.