Маркус и Мара


Она была самой красивой невестой Лордерона. Пышное белое платье, длинная, обласканная ветром фата… Ему казалось, что она слишком хороша для него. Ему никогда не дотянуться до этой звезды, но… Она отдала ему предпочтение, простому портному из квартала ремесленников. О таком счастье он и мечтать не мог. Феррен Маркус и Мара Фордрагон. Он примерял их имена вместе, и так, и эдак. Они звучали великолепно и были для портного лучшей песней на свете. Его возлюбленная, Мара, была покровительницей беженцев, наводнивших Лордерон после Первой войны. Она стала их общей матерью, одним необъятным крылом, под которым она умудрялась спрятать несколько тысяч обездоленных людей. Мара – женщина с огромной душой, к которой если ревновать, то придется ревновать к целому городу. Ее любили все. Маркус же в свою очередь был мужчиной скромным, но очень хорошо знающим свое дело. К слову, платье для Мары он шил сам, с истинной любовью делая фалды и жемчужные вкрапления. К назначенной дате их свадьбы у него получился настоящий шедевр, который стал прекрасным дополнением к красоте и Мары, что будто бы светилась изнутри – настолько лучезарной была ее натура.
Когда пришло время торжества, Маркус места себе не находил, постоянно думая о том, как там его невеста, волнуется ли или же спокойна? Несмотря на возраст (а оба уже успели распечатать третий десяток) у них был первый, а в надеждах и последний, брак. Как и подобает празднествам в Лордероне, свадьба Маркуса и Мары была пышной и яркой, но разукрасили ее отнюдь не богатства. Это сделали люди – те, кому помогла когда-то Мара, или же те, кому услужил Маркус. Море цветов, ветер из песен и смеха, свист, детский восторг и всеобщая радость от зарождения новой семьи.
Ее вели к алтарю. Прекрасная и чистая, как одна из сотен рек Азерота, Мара шла рядом со своим отцом, сдержанным и великодушным человеком. Маркус затаил дыхание. Гибкая и статная, в сшитом им платье, которое несмотря на все убранства, меркло на фоне ее красоты, Мара в стеснении и легкой печали от расставания с прежней жизнью, шла к алтарю. Маркус едва сдержал себя, чтобы не броситься ей навстречу. Его невеста, его жена…
Они так и не успели обручиться. Нагрянувший в Лордерон Артас укрыл город непроницаемым покрывалом немой смерти. Величественный город не перенес вторжения Плети. Маркус погиб под завалами монастыря, а на Мару набросились вурдалаки…

Лордерон был захвачен, а все жители убиты, но после воскрешены немертвыми прислужниками и присоединены к армии Плети. Нежить спустилась на дно. Город на поверхности опустел, остались лишь руины, когда как внизу, под землей, образовался Подгород. Все тела павших при вторжении людей были скрупулезно собраны. Среди них оказалась и Мара, восставшая вместе с прочими на примирение к бесконечной жизни. При жизни она была первой красавицей Лордерона, но кем она стала после смерти? Кожа облезла, местами оголив кости. Идеальные черты лица подернулись как-то жуткой безвременной старостью. Появились нарывы и язвы, он лицезрения которых можно было только догадываться, какой запах исходил от костлявого тела с ввалившимся животом и обвисшей грудью. Если бы Мара могла плакать, она бы рыдала дни напролет, но после перерождения слезы осталось проливать только в душе. Душа… Немертвая верила, что она у нее есть. Есть хотя бы потому, что она помнила Маркуса… и их не состоявшуюся свадьбу так, как будто это было вчера. Было горько и страшно. Мара искала возлюбленного, но среди тысяч упырей, вурдалаков и зомби жениха не оказалось. Он как будто сквозь землю провалился.
Прошло много лет, и Мара почти смирилась с утратой. Она перестала бросаться на нежить, взывая к Маркусу, который по-прежнему жил в ее мыслях. И вот однажды дорога занесла Мару в Запределье, на Полуостров Адского Пламени. Дело было уже после вторжения Легиона, и этот кусочек земли был едва ли населен. С высоты полета можно было разглядеть руины Оплота Чести, где некогда Альянс непоколебимо отстаивал свою позицию назло Орде. Мара была захвачена небом Запределья, что разительно отличалось от Азерота. Ей открылись немыслимые пейзажи: рваные облака, завихрения сияний и перекрестки млечных путей… По поручению оставшейся на полуострове группы орков Мара отправилась на поиски потерпевшего крушение дирижабля. Она нашла место его падения по обломкам, которые воздушное судно растеряло по дороге. Всё случилось на окраине, на обрыве острова, за которым была бескрайняя пустота иного мира. Оказав выжившим гоблинам помощь в поисках провизии, Мара отправилась ближе к краю. Дышащие мраком пустоты зачаровывали ее. Они были похожи на обрывки ее снов, что явились сознанию перед пробуждением.
И вот, стоя у края, немертвая вдруг заметила странную вещь. Некий сосуд. Она присела рядом с ним, и тощие руки сами собой потянулись к обожженной глине, на которой было вырезано чьей-то дрожащей рукой: «Внутри – останки моего рассудка, моей страсти и моего честолюбия. Все это погибло, уничтожило само себя. Пусть все, чья нога ступит на пустынные земли Адского Пламени, помнят этого раба. Он сражался за Альянс, храбро бился за Орду, но отплатили ему за это лишь злостью и жестокостью; все, чем он дорожил, у него отнимали. Пусть те, кто пожинают плоды его стараний, познают его гнев. Быть может, не в этой жизни, но им придется поплатиться за свое бездушие. Клянусь, справедливость восторжествует. Я отомщу за свои страдания». Прочитав, Мара отпрянула. Внутри все задрожало, завязалось на узел, ведь на дне сосуда, что оказался урной с прахом, стояла подпись: «Феррен Маркус»…
И всё для Мары вдруг встало на свои места. Маркус пробудился раньше, и попал под распределение сил Плети. Судьба и долг забросили его сюда, в Запределье, вместе с Ордой, которой он служил уже после Альянса и после собственной смерти. Неизвестно, что погубило его, и кто собрал его прах в эту урну и оставил здесь, на краю мира… Мира, который разбередил едва затянувшуюся рану и рухнул в небытие. Мара прижала к себе урну и закрыла глаза. Невидимые слезы текли по внутренней стороне щек, а тихий голос ее разума шептал о том, что ей с этим жить без малого целую вечность…
Смерть не так страшна, когда к ней привыкаешь. Мара привыкла, пусть и не сразу. Она вернулась в Азерот, прижимая урну с прахом Маркуса к груди, как замену мертвому сердцу. После перерождения Мара продолжила свое дело, разве что во славу Плети, а позже Орды. Она была жрецом, спасителем погибающих душ, светочем во тьме. Она не знала, какую именно цель преследует, неся прах жениха в недра Подгорода, но… Собрав вокруг себя таких же ритуалистов, как и она сама, Мара раскупорила сосуд и высыпала прах в центр магического круга. Целители Королевской фармацевтической компании, чернокнижники и даже рыцари смерти – все они стояли неподалеку, внимательно наблюдая…

Это была самая красивая свадьба Лордерона. Он сшил ей новое платье, а себе новый костюм. Они были великолепной парой, не растерявшей чувства даже после смерти. Феррен Маркус и Мара Фордрагон. В этот день руины Лордерона запели… Впервые за много лет. Молча скорбящий колокол в арке при въезде в город гулкими ударами возвестил о счастье, что переполняло души новобрачных. Они звонили в него вместе, мистер и миссис Феррен.

Комментарии:

Comments are closed.